Интервью с дочерью вратаря Льва Яшина

pro ljva jashina

Лев Яшин — автор уникального достижения: он провёл 22 сезона в одном клубе (с 1949 по 1970 годы). Даже в матчах за сборную Яшин играл в форме с буквой «Д» на футболке. Он был первым вратарём в советском футболе, кто провёл сто игр «на ноль».

Яшин Лев Иванович.

Вратарь футбольной команды “Динамо”. Родился в 1929 году в Москве. Заслуженный мастер спорта, Герой Социалистического труда. Пятикратный чемпион СССР. Чемпион Европы и Олимпийских игр. Обладатель “Золотого мяча” – приза лучшему футболисту Европы. Умер в 1990 году в Москве.

Яшина (Фролова) Ирина Львовна.

Инженер. Замужем. Имеет сына. Живет в Москве.

Константин Смирнов. Здравствуйте! На канале НТВ – “Большие родители” – программа, в которой мы встречаемся с детьми из знаменитых семейств, они рассказывают нам о своих родителях, о людях, которые их окружали и о времени, в котором они жили.

Сегодня мы в гостях у дочери великого вратаря Льва Ивановича Яшина – Ирины Яшиной. Ира, скажите, папа-спортсмен – это довольно тяжелая доля для детей. Как часто вы видели папу?

Ирина Яшина. Довольно редко – в субботу, воскресенье мы общались с папой, в праздники – Новый год, 8-е марта, 7 ноября. Каждое утро вместе с ним садились за стол.

К.С. Ира, скажите, как вы относились к папиным занятиям, вы ведь девушка?..

И.Я. В общем-то, профессией футболиста я, может быть, и не интересовалась, но с ним все время ездила на сборы. Мы были в Новогорске, я стояла за его воротами, подавала ему мячи и бегала собирала грибы в округе, подбегала к папе и говорила: “Пап, посмотри, какой я белый гриб нашла”. И он, самое интересное, останавливался. Он говорит: “Молодец! Беги, еще ищи” — это, наверное, чтобы я побыстрей оттуда бежала и не мешалась┘ Но он всегда отвечал своим вниманием. Называли мы его всегда очень ласково, он для нас папа был, не вратарь, а папа… Я даже называла-то его “попусенком”… Он был у нас очень хороший и, когда уезжал далеко, писал ласковые письма маме “любимая, дорогая и привет обязательно девочкам…” Мы ему тоже картинки разные слали… Он звонил, и мама звонила… И еще, что мне хочется отметить, он всегда привозил, куда бы не ездил, маме цветы. Он очень любил цветы, любил природу и с букетом приезжал обязательно – дарил его маме. Даже, когда нога у него была ампутирована и он уже сам не мог ходить в магазины, он всегда шептал нам: “Купите мне букетик для мамы”. Мы покупали, он их прятал, а потом на праздник, особенно 8-е марта, дни рождения – обязательно дарил маме.

К.С. Папа вас приобщал к спорту?

И.Я. Конечно. Мы ходили на лыжах зимой. Плаванием занимались, потом волейбол, и внуки наши тоже, глядя на то, какой дедушка, какие родители, тоже занимаются спортом.

К.С. Ира, вы папу помните примерно с какого времени, ваши первые детские воспоминания?

И.Я. Самые первые – грибы, рыбалка…

К.С. Он занимался вашим воспитанием?

И.Я. Папа, конечно, занимался. Особенно, когда мама просила заставить нас что-то сделать в свой комнате или прекратить баловаться. Он у нас очень искренний был человек, добрый, он никогда на нас не ругался, мама могла там голос поднять, а папа приходил, всегда ласково: “Девочки, перестаньте баловаться”. Но мы еще больше, конечно, смеялись, еще больше баловались.

К.С. Наказывал?

И.Я. Что вы! Нет.

К.С. А вы с ним на рыбалку ходили, он, по-моему, рыбак был очень известный?

И.Я. Ходили, ходили. Мы, в основном, не рыбачили, у меня больше сестра любила рыбачить. А я в это время плавала, баловалась в речке. Но, правда, один момент очень запомнился, когда я действительно с ним рыбачить пошла: мы приехали с ним на машине, это было на Клязьме; я увидела дым и говорю: “Пап, по-моему, там машина горит?” Меня поразил его прыжок: там был забор, он перепрыгнул через него в один прыжок. Я потом ходила мимо этого забора и удивлялась, как он мог это сделать? Папа отчаянный был, в критических ситуациях, видимо, думал только о деле и реакция у него была хорошая. Вот такая связь с рыбалкой.

К.С. Машина сгорела?

И.Я. Сгорела. Он все, конечно, от мамы скрывал, пока не собрались за грибами, а за грибами мы ездили практически каждую свободную субботу и воскресенье, он очень любил лес. Мама тогда поняла, что ехать нам просто не на чем.

К.С. Ира, скажите, а кто окружал семью, друзей было, дом был открытый?

И.Я. Дом был очень открытый. Друзья у него были во всех сферах жизни: и футбол, и артисты, и с кем раньше работал на заводе. Он общительный очень был. По жизни самый близкий друг был – Миша Голунов, он вместе с ним работал на заводе в Тушино.

К.С. А из какой папа семьи?

И.Я. Семья была рабочая. И папа и мама. Папа работал на заводе всю свою сознательную жизнь, работал вплоть до последних дней своей жизни. Он не мог просто находиться в состоянии покоя. Мама его тоже работала на заводе, в телефонной службе.

К.С. А вы знакомы с историей семьи: как родители познакомились?

И.Я. Видите ли, существует две версии. Первая: познакомились они на танцах. Вторая – в кино: папа маме место уступил – поставил ей фибровый чемоданчик и она села на него, потому что не было свободных мест. А вообще-то, мама тоже в Тушино жила, и они встречались, пересекались; в основном, на танцплощадке, и у них был такой спор: кого пойдет папа провожать после танцев, и будет общаться, а может, и женится. Так и получилось.

К.С. А с кем он спорил?

И.Я. Уже забывается, даже мама говорит: “ Я уже не помню, с чьей стороны это был спор” , но пошел провожать папа нашу маму. Правда, не сразу – лет через пять-шесть они поженились. Под Новый год.

К.С. А мама из какой семьи?

И.Я. Мама тоже из простой семьи: папа у нее умер очень рано, когда маме было лет пять, а мать умерла, когда маме было лет шестнадцать. У них была многодетная семья, детей было много. Папу она помнит плохо, он был служащим. Нашу маму практически воспитывал ее брат. Она была младшей в семье, уже к тому времени ее сестры замуж повыходили.

К.С. Ира, насколько я понимаю, активный период времени, когда Лев Иванович играл в футбол, вы не очень хорошо помните?

И.Я. Я помню, когда папа закончил, мне было четырнадцать лет. Я очень хорошо помню матч, когда он стоял в воротах, и его ранили или стукнули в ногу, как это лучше сказать, и он на одной ножке прыгал вдоль ворот, а заменить его, видимо, уже было нельзя его. Вот это, почему-то, я очень хорошо помню, на футбол мы ходили, но не часто.

К.С. Когда команда уезжала на сборы, вы ездили с ним?

И.Я. Да. На базе нам выделяли дачу, дом. В этом доме у нас была одна комната на всю нашу семью, это в трех минутах ходьбы от самой базы. Мы на этой даче жили, мама ездила оттуда на работу, а мы там оставались.

К.С. Ира, вероятно, вы не застали тот период, тем не менее, папа, рассказывал о тех трудностях в своей карьере, которые у него были, но, в частности, наверное, вы знаете этот случай, когда ему вратарь забил через все поле мяч, помните этот гол был, это был какой-то тренировочный матч, по-моему, в Сталинграде┘

И.Я. Конечно, рассказывал, это известный случай, по-моему, его рассказывают во всех передачах. Мы очень часто вспоминали случаи из его спортивной карьеры. Он рассказывал и, конечно, переживал, но тогда это был как бы комический случай – это с хохмой вспоминалось.

К.С. А что он еще рассказывал из комических случаев?

И.Я. Комических не помню, в основном – трагические, про травмы. Но комические он, конечно, рассказывал, он вообще юморист был, он серьезно разговаривал, можно сказать, редко. Все время какие-то стишки, прибаутки… Подшучивал все время над нами, потому что мы всему верили, особенно я, верующая Фома была.

К.С. Разыгрывал?

И.Я. Разыгрывал. Но вот из розыгрышей каждый раз вспоминается эпизод, когда ему стукнули в голову бутсой, – и у него, якобы, выбили зубы. Я спрашиваю, как же ты с выбитыми зубами, а говорит: “ Они у меня туда завернулись, а я взял их просто на место поставил и дальше стал играть” . Такие хохмы все время были.

К.С. Скажите, а не рассказывал ли он о том периоде, когда его поставили играть, это был, по-моему, 1950 год, он пропустил несколько голов в первом матче со “ Спартаком” , потом с “ Динамо” (Тбилиси) и его на три года убрали из основ. Вот как он переживал этот период?

И.Я. Про этот период, в основном, рассказывала мама. Папа, видимо, не очень любил это вспоминать и с нами обсуждать. Мама рассказывала, что, конечно, очень переживал, что он в дубле, но продолжал тренироваться. Он хотел все время играть в футбол, и, может быть, по молодости лет все-таки надежда есть какая-то, еще буду играть, у меня это получится. Но он продолжал играть и стал тем, кем он стал.

К.С. А как он в этот период себя дома вел?

И.Я. Он очень был скрытный, может быть, поэтому и болел много и сильно. То есть он переживал, как правило, внутри и мы вот на себе этого не ощущали. Может быть, мама ощущала, конечно, они что-то с мамой там шушукались, нас не особенно на эти разборки и разговоры допускали, чтобы мы не переживали, нам и так тоже доставалось, будь здоров в смысле окружения.

К.С. А в чем это выражалось, вы сказали, “будь здоров”?

И.Я. Людям же свойственно завидовать и подначивать; в школе нет-нет да скажут: твой папа известный, а ты так плохо себя ведешь. Или просто натравить интересно, взять и спросить: кто твой папа? Со мной, говорят, такой случай был, по наивности, я ответила очень смешно, это сейчас смешно. Когда меня спросили: “ А кто твой папа, девочка?” Я говорю: “ Его очень часто по телевизору показывают. Он – Яшин, вы что, не видели?” Потом учительница ругала маму, что я воображаю, что я горжусь лишний раз… И сестру также вот. Отметки плохие получит, тут же обязательно уколют: “ Вот твой папа такой известный, а ты вот плохо учишься” . Это постоянно…

К.С. В какой степени, как вы думаете, мама сыграла роль в жизни папы, его карьере и в жизни?

И.Я. Наша мама мудрая, видимо, она смолоду, поскольку одна росла, она решения все привыкла принимать сама. У нее свойства характера очень сильные. Когда папа переживал свои неудачи, когда много пропускал – после Чили и особенно в последнее время, она заставляла его учиться. Учиться даже не столько ради учебы, сколько ради общего развития – это любимое мамино слово, для общего развития, чтобы больше не только футбольное окружение было, а другие люди, другие знакомства, мысли… И папа наш учился. Он закончил школу тренеров, опять же не без помощи мамы, ее друзей, которые приходили к нам в дом (и, конечно, их всех радушно принимали) и советовали папе закончить высшую партийную школу – тоже для общего образования.

К.С. Ира, скажите, а чем был продиктован такой выбор, странный для спортсмена – высшая партшкола?

И.Я. Мама посоветовала, я повторяюсь, для общего развития, чтобы понимать процессы, которые идут в стране, для того, чтобы новые предметы изучить. Но папа учился с удовольствием. Ему было интересно. Ругался иногда на маму, когда, допустим, она перечисляла предметы, которые он должен проходить. А в один прекрасный день пришел с экзамена и стал ругаться, почему она ему про философию ничего не сказала. Видимо, ему предмет показался очень сложный, и на кухне, это при нас было, они учили основы марксизма-ленинизма; папа с мамой шумели, шумели, потом он выходил в коридор, возмущался: “Зачем мне это надо”. Потом сдавал и гордый приходил, мы его встречали после экзамена: “ Папа что ты получил?” . Всегда – “ Пять, конечно, пять.”

К.С. Папе сколько было лет, когда он пошел учиться?

И.Я. Наверное, под 30.

К.С. Он учился и играл?

И.Я. Да.

К.С. Ира, он единственный, по-моему, из спортсменов, кто имеет такое специфическое образование – ВПШ. Его друзья, скажем, Рябов – был дипкурьером. А почему папа не пошел в дипкурьеры, по крайней мере, живая работа, съезды, разъезды, это был весьма и весьма престижный момент в любой карьере?

И.Я. Я думаю, что он себя просто не мыслил вне футбола, чтобы он не занимался футбольной темой, вообще футболом. Поэтому, когда ему предложили сразу же “Динамо”, он был начальником команды, то есть опять с ребятами, опять эта жизнь: и сборы, соревнования, – он только там мог себя представить.

К.С. Мама рассказывала историю о Чили?

И.Я. Со слов мамы, папа, конечно, очень переживал. Он читал газеты, слушал радио, телевидение, где его ругали, где все свалили на него. Он переживал внутренне. Он хотел даже уйти одно время, но его уговорил тренер, тогда он остался в футболе. И, в общем-то, не зря, в дубле. Но он не сидел, он играл, конечно. То, что пишут, что били стекла или кричали, – этого не было. Стекла нам не били, кричали на стадионе: “Яшин – “дырка””, другие разные слова. Но доброжелательнее всего, мама рассказывает, к нему относились после Чили – в Тбилиси, когда они ездили туда играть.

К.С. Вы говорите, что стекла не били, но машину ему исцарапали неприличными словами?

И.Я. Нет. Неприличные слова могли и в другие времена писать. Залетали к нам кирпичи, но это уже, может быть, не столько интересно – случайно: тут висел фонарь и раньше “гуляли” хорошо очень, и случайно, мимо фонаря, к нам в окошко залетало…

К.С. Папа курил?

И.Я. Курил всю жизнь. Всю жизнь, с рождения, как он говорил. Когда он переживал, он курил очень много. Может быть, это его тоже в какой-то степени подкосило. Даже когда инфаркт был. При мне врачи звонили и заставляли маму забирать его из больницы, потому что он в реанимационном отделении под одеялом курил.

К.С. Ира и потом он вернулся в футбол, так сказать, его вернули. И последовало знаменитое приглашение в сборную ФИФА в 1963 году, насколько я помню?

И.Я. Об этом событии много рассказывалось. В основном, воспоминания о том, как он встречался с удивительными футболистами. Если честно говорить, то я мало помню таких подробных рассказов. Это обсуждались, но за последнее время мы, может быть, это ошибка, – я сейчас это уже понимаю, что мы с ними не разговаривали в более зрелом возрасте. У нас уже внуки родились┘ Поскольку он опять стал играть, опять его приняли, опять он взлетал во славе, наверное, все это прошло гладко┘

К.С. Кто из тех знаменитых футболистов, с которыми он играл, бывал у вас дома?

И.Я. Беккенбауэр бывал. Лично я не знакома, но видела. Когда было 60-е папы, они все приезжали сюда, нас представляли, потом на банкете я пробовала брать автографы, у меня даже есть брошюра с автографами тех футболистов, которые принимали участие в его юбилейном матче. Дома у нас есть подарки, которые папе преподносили в честь каких-то юбилейных событий. А лично не общалась, у нас мама в основном – у нее с Пеле очень хорошие отношения, с Чарльтоном, Эйсебио. У него было свойство такое дружить, дружить и понимать, общаться. Он не владел другими языками, но у него было какое-то свойство международного жеста, что ли. Он понимал язык жестов, и они могли запросто, без переводчика, общаться.

К.С. Как это было, когда он решился закончить карьеру? Почему?

И.Я. Я помню, отец переживал. Я еще потому хорошо помню и представляю, что сама к тому времени была спортсменка, и мне было свойственно проигрывать-выигрывать. Я, когда его видела на прощальном этом матче, плакала, потому что представляла, как ему тяжело уходить с поля; последний раз – больше туда не пойдешь┘

К.С. Ира, что значит, быть дочкой? Когда вы ощутили, что папа – знаменитость?

И.Я. Очень тяжело быть дочкой известного человека. А ощутила я с семи лет, как я в школу пошла: учительница вызвала меня перед классом и ругала, что я хожу, воображаю, что у меня папа известный, говорю не те слова, делаю не те дела, которые от нас требовали… Я помню, плакала, ходила и всех спрашивала: “ А что же я такое делаю и что же я такое говорю, за что меня ругают?” Папа – он папа, а причем тут я? У меня с тех пор комплекс выработался, что не надо хвалиться, не надо про него ничего говорить. И вместо того, чтобы гордиться, что у меня такой отец, я долго стеснялась того, что у меня папа – Яшин. Сейчас, конечно, я поборолась с комплексом и горжусь.

К.С. Ира, а детишки вам завидовали, все-таки всемирный, была машина всегда?

И.Я. Да, машина была, “ Волга” , потому что в маленькую машину “ Москвич” он не помещался, он был крупным. Наверное, завидовали.

К.С. Вы это ощущали?

И.Я. Из-за машины не ощущала, я сейчас больше ощущаю, когда говорят: “ У вас была машина, квартира” . Сейчас я понимаю, почему, собственно, Яшину не иметь машину, квартиру┘

К.С. Сколько папа получал?

И.Я. По рассказам мамы (вообще у нас в семье не принято обсуждать денежные проблемы, и никогда этого не было) он получал зарплату – 200 рублей, за выигрышный матч они тоже рублей 200 получали, за проигрышный – не знаю сколько, за ничью – 100. За Олимпийские игры где-то 1000 рублей заплатили.

К.С. Папа из-за заграницу привозил вам, очевидно, красивые, модные вещи?

И.Я. Мы довольно скромные люди были, и одежда, и вещи не были главным в семье. Мы очень скромно одевались, даже наоборот маму вызывала учительница и ругала ее: “ Почему ваша дочка Яшина, ходит в валенках, а не в сапогах?” Мама считала, что если на улице холодно, то лучше ходить в валенках, и причем тут сапоги, как бы модно это ни было. Ругали меня, что я в цветных колготках ходила. Папа мог привезти, но не то, что он очень навозил или что мы просили – такого я не помню. Он, конечно, привозил, особенно вещи, мама просила: “ Привези что-нибудь интересненькое” . Интересненькое, по тем временам, что было? – тефлоновые кастрюли, тефлоновые сковородки. А бабушка, тетя папина, эти сковородки отмывала, потому что ей казалось, что они должны быть чистыми, блестящими.

К.С. С детьми никаких столкновений у вас не было?

И.Я. Нет. Мы учились в английской спецшколе и там были дети известных фамилий, и все было очень дружно, хорошо. Приходили к нам в гости из моего класса, собирались из Аленкиного класса. Папа детей очень любил и он с ними, как со своими общался, и никакого воображательства у него этого не было.

К.С. Устраивал какие-нибудь праздники, хороводился с ними?

И.Я. И хороводился, и гулял, играл. Он мог не только со своими детьми – на улице подойдут детишки, он мог с ними заговорить, поиграть, как вы говорите. Мне запомнилось, когда с ногой у него несчастье произошло, он выходил во двор, мама выносила ему табуретку, он там садился, читал газеты, а вокруг него бегала куча детей, он только кричал: “ Вася, не лезь на горку. Саша, поди сюда” . А детям было 2 -3 годика. С нами он на лыжах ездил – тут парк рядом, или ездили за грибами.

К.С. А люди его узнавали?

И.Я. Конечно, узнавали. Он со всеми разговаривал. Он ни от кого не отнекивался, давал автографы направо и налево, сколько нужно было. Он очень любил общаться. И ему было приятно, ничего не скажу, конечно, он это любил, когда его узнают. Всем улыбался.

К.С. Вы говорите, что он открытый и общительный, и у него друзья, с другой стороны, – он все всегда переживал в себе и был закрыт?

И.Я. Он переживал трудные моменты жизни, когда другие поругаются, покричат. Он ругаться особо сильно не мог, кричать тоже не умел. А все в себе – чтобы не показать свое состояние другим. Все это копилось, копилось и заканчивалось инфарктами, инсультами и т.д. Особенно, когда плохое отношение к нему было.

К.С. Вы говорите: инфаркты, инсульты, а когда это было и сколько у него было инфарктов?

И.Я. У него был один инфаркт. Первый инфаркт случился, когда вот его убрали из команды “ Динамо” , из той команды, которой он отдал всю жизнь, здоровье; два первенства проиграло “ Динамо” и вдруг его выгоняют из команды. Это было в 1982 году, он был начальником команды, Качалин – первым тренером, Царев – вторым и был у них такой игрок – Кожемякин, погиб в лифте. И плюс “ Динамо” на третье место скатилось.

К.С. Вы помните этот день?

И.Я. Инфаркт, если честно, я не очень помню. А при инсульте – это в 1982 году после чемпионата мира в Испании – я была свидетелем. Был чемпионат мира в Испании, и поехала наша команда, делегацию назначили. В делегации папы не было, его пригласила фирма “ Кэмел” , обещала все оплатить – проезд, проживание. Но в те времена было не принято, чтобы табачная фабрика приглашала; они, неверное, думали, что он будет рекламировать “ Кэмел” . В то время было не принято рекламировать какие-то товары, тем более табачные изделия, нашему советскому человеку, и его не пустили. Идет чемпионат, говорят, что едет Яшин, а он туда и не едет, его туда не пускают. Места в официальной делегации для него нет, тогда помог ему Симонян: они быстренько нашли команду и вместо переводчика устроили по блату папу. И он туда приехал, конечно, весь испереживался – это было на моих глазах: он ездил на работу на автобусе и говорил: “ Как же так, показывают, что я должен быть там, а я сижу и по телевизору смотрю чемпионат мира.” Когда он уже туда приехал, он перенервничал, и там ему было плохо, его поддерживали, поддерживали, но как только он вернулся, его тут же инсульт разбил.

К.С. Он переживал как трагедию свое увольнение из “ Динамо” , конечно. Он это обсуждал дома?

И.Я. С мамой он обсуждал практически все. Он вообще с ней делился своими горестями. В несчастьи мама его поддерживала, умела его убеждать. Мама – молодец, она его в самый трудный момент поддерживала.

К.С. Ира, скажите, с ногой, что это за болезнь была?

И.Я. Сужение сосудов. Он терпеливый был, у него болело – ну болит и болит. Он привык к этому уже смолоду, видимо. Он рисковый у нас был, что стоял – не боялся ничего, в воротах прыгал на любые мячи. А потом, когда последний сосуд захлопнулся, – все, спасти не могли. Это в Болгарии случилось, те врачи ничего не могли, сюда в Вишневского приехали – тоже ничего не могли сделать. Он не мог на нее наступить, и его повезли в больницу. Когда разрезали, посмотрели что там кровоток восстанавливать нечем. И ампутировали. Это было в 1985-м.

К.С. Как он это переживал?

И.Я. Он понял, что обратно ногу вернуть нельзя. Мы старались вести себя так, и опять надо отдать должное нашей маме, она все время нам говорила, делайте вид, что ничего не произошло сверх существенного. Он жив, здоров. Протез ему сделали в нашем институте протезирования. Тогда была война в Афганистане, и в этом госпитале лежало много наших ребят. И он почему-то лежал в общей палате с этими ребятами. Он сильно переживал, после того, как ему отрезали ногу, ему запретили курить, и он какое-то время не курил. Мама приходит, нам мама не разрешала ходить в госпиталь, и говорит: “ Ира, он опять закурил. Он не мог смотреть на этих ребят. Мало того, что сам за себя переживает, еще и…” И когда про это узнали наши финские друзья, там, в Финляндии, в Хельсинки команда “ Динамо” , они провели соревнования в честь папы; они его туда забрали и сделали ему пластмассовый протез – легкий. В советском он ходить не мог, он называл его колодкой, кадкой для огурцов, – он был очень громоздкий, здоровый, тяжелый, натирал ему вечно. А в Финляндии сделали хороший протез, хорошие костыли, он даже какое-то время он ходил с палочкой, он страшно радовался, когда мог ходить без палочки.

К.С. Он никогда не говорил, что будь он независим от спорта, жизнь сложилась по-другому; если бы он не занимался профессиональным спортом, то дольше прожил и не было бы болезней бесконечных?

И.Я. Он не хотел быть профессиональным футболистом. Ему не нравилось, что профессионалы могли идти в другие клубы, что их могли продать как рабов, – это ему было не близко. Он хотел играть в “ Динамо” , в одном клубе, он хотел все время выступать за свою страну, за свой город, он хотел служить одному делу. Он такой советский воспитанник был. И не представлял себя вне спорта, чтоб он делал, помимо футбола? По мнению его, очень хорошо сложилась жизнь. Болезни могут не связанных с интересной жизнью людей. Насчет болезниу нас тоже разговоров в семье не было, все были терпеливые. Что же делать – спорт. Он прекрасно понимал, что в спорте никуда без травм не деться; быстро выздоравливал, быстро вставал на свое место. Он был настоящим спортсменом.

К.С. Ира, как он относился к партии, к политическим реалиям, которые его окружали и которые, собственно, защищал?

И.Я. Хорошо относился.

К.С. Значит, он верил?

И.Я. Что значит верил? Такое понятие очень трудно объяснить… В коммунизм, конечно, мало кто верил, но он был воспитанником, я повторюсь, своего времени, у него рабочие родители были, он был и в пионерском лагере, и в детском саде; и мы все время в пионерских лагерях были; он и ВПШ закончил. То, что он закончил, не значит, что он был истинным коммунистом, но так было положено – вести политическую, общественную. Он ведь народным депутатом был. К нему обращались очень многие и, самое интересное, что он всем помогал, кто бы к нему не обращался: он устраивал, помогал с квартирой, он из тюрьмы в тюрьму переводил, поближе кдому. Он не отказывался ни от одного предложения.

К.С. Скажите, а он был знаком с начальниками всякими – Хрущевым, Брежневым?

И.Я. Не знаю, я такого не помню. Когда, конечно, награждали в Кремле┘

К.С. Ира, вы помните, как его награждали Героем соцтруда?

И.Я. Это последние дни были. Было известно, что он умирает, и решили, как это у нас, я так понимаю, положено, предсмертно наградить… Он говорил: “ Это не меня награждают, награждают весь наш советский спорт” . Все, что он заслужил, он, в общем-то, имел. Он очень плохо себя чувствовал, практически, не мог встать с кровати. Приехал Хазанов, Озеров и приехали наши самые близкие друзья, на которых он мог хорошо реагировать. И Геннадий Хазанов, молодец, он мог шутками, прибаутками, а папа откликался всегда на шутки, он вообще юморной человек был. Он, конечно, поднялся, мы его посадили и он держался до последнего. Есть фотография очень хорошая при награждении: мы все вместе на диване, он держался, я видела, из последних сил, но никому не хотел показать, что ему так плохо.

К.С. А ему не предлагали на запад уехать?

И.Я. Предлагали. Но, во-первых, не разрешали. Во-вторых, он сам не хотел, не хотел быть рабом профессиональных клубов, чтобы его продавали. Он хотел быть верен своему клубу, он хотел жить у нас в стране, со своими друзьями, со своим лесом, со своей речкой. На рыбалку он ходил и летом, и зимой, он рыбачил в любое время, по-моему, даже весной и осенью. И даже, когда случилось с ним несчастье, без ноги он был, все равно даже на зимнюю рыбалку ездил. У него был замечательный друг, я уже говорила, Голунов, они его с ребятами заводскими брали с собой на зимнюю рыбалку; специальные санки ему сделали на заводе, на которых могли везти до речки, до лунки. Сажали его туда и забирали обратно.

К.С. А люди, с которыми он работал на заводе, они так и продолжали до конца жизни с ним поддерживать отношения?

И.Я. Да, до конца. У них была, хорошая компания, они и в баню вместе ходили, Даже после смерти его, до сих пор мы встречаемся на кладбище в день его смерти и в день его рождения, они обязательно приходят.

К.С. Ира, у него были поклонницы?

И.Я. А как же, конечно, были. То, что лично меня коснулось, – письма писали, звонили. Это, наверное, с мамой надо больше говорить – нас оберегали от этих разговоров, наверное, правильное воспитание было. А я лично столкнулась, когда папино 60-летие было. На этот матч “ Динамо” с ветеранами билетов не было в продаже, к нам приезжала девушка и плакала, чтобы я помогла ей достать билет, ей так хочется туда попасть. Я родителей трясла: “ Ну, давайте ей поможем” . Ну вот реакцию мамину сейчас уже не помню. Папа видный мужчина был, но скромный. Виду не подавал, наверное.

К.С. Папа соблюдал режим?

И.Я. Есть семейная байка: он в Гаграх был на сборах, и я родилась. Как раз 20-го марта 1957 года. Ему пришла телеграмма, что родилась дочка. И они, конечно, вечером собрались, приняли за рождение, как это положено. Наверное, не очень, понемножечку, но их засекли, объявили выговор и даже лишили зарплаты. Так что, я убыток семье принесла своим рождением – целую зарплату папину. Конечно, выпивал, о чем речь. И в праздники, в дни рождения, конечно, банкеты. Особенно после того, как он закончил играть. Бесконечно же приглашали… Он сам потом говорил: “Что же ты болеешь? Наверное, потому, что часто ходишь на банкеты”. Он говорит: “ Вот моя ошибка. Ну не могу я отказать людям, которые хотят со мной выпить” . Он не мог людей огорчить.

К.С. Ира, а отчего он умер?

И.Я. Он умер от рак желудка. Это детская затянувшаяся болезнь – трудные годы войны, и голод был. Потом, когда он ловил мяч, все-таки, наверное, на желудок это действовало… Нет, он умер в больнице. Умер буквально в мой день рождения: мы все собрались, я принесла бутылочку коньяка; мы ее разлили, выпили за мой день рождения, поцеловали его, ему тоже дали рюмочку, он с нами чокнулся… И вечером умер…

Comments are closed.